Алексей Бутырин (bootsector) wrote,
Алексей Бутырин
bootsector

Categories:

«Наш дурдом голосует за Путина...»




Четвёртого марта сего года я заявился на избирательный участок, собираясь там не только проголосовать, но и наблювать наблюдать. В качестве объекта наблюдения была выбрана УИК №2025, располагавшаяся в одной из ближайших школ, но не в той, где я учился, и не в той, где я должен был голосовать по прописке. Сделано это было для того, чтобы просто-напросто не испортить отношения с людьми, которых я знаю. А в том, что они будут испорчены, сомневаться не приходилось.

Пришёл я, как и положено, примерно за полчаса до открытия участка. Помещением для голосования оказался спортивный зал школы. На соседнем участке №2024, располагавшемся в том же здании этажом ниже, вахту нёс Игорь myllyenko. Ещё на стадии регистрации в качестве наблюдателей мы с ним решили обеспечить максимальное покрытие нами двумя избирательных участков и не пошли на один и тот же. Как оказалось впоследствии, видимо, зря.

О том, что появлению наблюдателя комиссия, мягко скажем, была не слишком рада, не стоит и говорить. Впрочем, с открытой агрессией я не столкнулся: подчёркнутая вежливость, порой — вымученные улыбки, однако вместе с тем — небольшое, но постоянное сопротивление всякий раз, когда я проявлял хоть какую-то активность. Комиссия, само собой, состояла из школьных учителей. В некоторые моменты всё это сильно напоминало карикатурный ералашевский педсовет, преисполненный праведного негодования и желания поучать и наставлять. Но в целом чувствовалось, что люди на нервах, и что ни малейшего удовольствия от того, чем они должны здесь заниматься, они не испытывают. Члены комиссии с большой неохотой сообщали свои паспортные данные — было такое ощущение, будто я их вношу в расстрельный список. Увы, работники образования у нас — люди подневольные, сильно зависящие от вышестоящего начальства. Впрочем, может ли это служить им оправданием, каждый пусть ответит себе самостоятельно.

Документы у меня приняли без особых возражений, разве что отказались подписать в свободной форме составленную бумагу с обещанием вовремя выдать копию итогового протокола. Но по закону его обязаны выдать в любом случае, так что это была лишь перестраховка.

Внимательно оглядевшись, я обнаружил на участке ещё двух наблюдателей — благообразную женщину в возрасте от КПРФ и молодую девушку от муниципального кандидата-самовыдвиженца (то есть скорее всего — единоросса, решившего откреститься от своей партии). Член компартии взяла на себя визуальный подсчёт числа проголосовавших, а также помощь пенсионерам, испытывавшим трудности при голосовании. Девушка же вскоре отправилась на выездное голосование к инвалидам и старикам, с которыми, как я понял, была связана её основная работа «в мирное время». Наблюдателям, что интересно, выделили специальный столик — близко к урнам, но очень далеко от членов комиссии. Также на участке присутствовал молодой сотрудник полиции, почему-то с подбитым глазом.

Всё утро мне приходилось балансировать между тем, чтобы по максимуму исполнить свои обязанности и при этом не дать комиссии повода себя выпроводить. Впрочем, действительно близок к провалу Штирлиц был только один раз, когда проявил повышенное внимание к спискам избирателей (ведь там же — страшно сказать — персональные данные!). Так что убедиться я смог лишь в том, что книги прошиты, а вот наличие или отсутствие каких-либо отметок отследить не удалось. Другие наблюдатели вообще никакой активности подобного рода не проявляли и спокойно сидели за своим столиком. Женщина, работавшая завхозом школы и, как оказалось потом, по совместительству наблюдателем от «Единой России» (ну вы поняли), периодически зачем-то снимала на цифромыльницу общий вид помещения для голосования. Не иначе для имитации хоть какой-то деятельности.

Урны я внимательно осмотрел, после чего они были опечатаны и опломбированы. «Опечатали» их, кстати, бумажками, прилепленными на скотч, которые при желании можно было оторвать и наклеить снова.







В 8 утра процесс голосования начался. Причём за те 12 часов, которые оно длилось, практически ничего интересного не произошло. Увы тем, кто ожидал красочного рассказа о вбросах, каруселях и прочих аттракционах! Довольно большая группа людей с открепительными (человек 15) появилась лишь один раз, утром, и состояла в основном из мрачных мужчин славянской внешности. Я специально пристроился между ними в очередь к секретарю (под предлогом получения данных о явке) и демонстративно помахивал своим немаленьким фотоаппаратом. Впрочем, никаких признаков волнения голосующие не проявили, молча отдали свой долг и уехали. Скорее всего, это были работники одного из муниципальных предприятий. Увы, проследить, поехали ли они дальше по своим делам или на другой участок, у меня возможности не было.

Из примечательных моментов можно вспомнить разве что комичную ситуацию с бюллетенями, найденными в кабинке для голосования. Одна женщина обнаружила там 3 или 4 бланка, видимо, оставленных предыдущими избирателями, которые решили таким вот странным образом проголосовать против всех.



Дальнейшее напоминало сцену из мультфильма, в которой герои перебрасывают друг другу бомбу с догорающим фитилем, не зная, как ещё от нее избавиться. Что делать с бюллетенями? Попросить их опустить другого избирателя нельзя — получится, что он делает вброс. Члена комиссии — тем более, а наблюдателю трогать бюллетени и вовсе запрещено. В итоге в присутствии свидетелей председатель пометила эти несчастные бумажки как недействительные и убрала до момента подсчета.



Единственный серьёзный конфликт с комиссией за время голосования был спровоцирован даже не мной, а забежавшим к нам пожилым наблюдателем-коммунистом с соседнего участка. Тот поднял бучу по поводу того, что в увеличенной форме протокола не вписаны уже заведомо известные и окончательные цифры, как-то: количество полученных от ТИК бюллетеней, выданных открепительных и т. д. В итоге он застращал секретаря до того, что она вписала цифру даже в 1-ю строку протокола (количество зарегистрированных на участке избирателей с учётом тех, кто принес открепительные), которая на самом деле должна заполняться лишь после окончания голосования. Обнаружив этот факт, загостившегося наблюдателя с помощью сотрудника полиции попросили на выход. Остальное время, кстати, полицейского было не видно и не слышно. А неверную запись (предусмотрительно сделанную карандашом) поспешно стёрли.



Ещё немного поскандалила пенсионерка с сыном, которых не оказалось в списке избирателей, несмотря на то, что живут они здесь уже 40 лет. Комиссия всё валила на ТИК, хотя, по-хорошему, они сами должны были перепроверить списки избирателей перед выборами.

До 2 часов дня поток избирателей нарастал, затем постепенно пошёл на спад. В целом активный электорат производил удручающее впечатление: в большинстве своём это были пенсионеры и женщины за сорок. Достаточно много приходило также семейных пар с детьми (почти все давали опустить бюллетени ребёнку), а вот представителей молодёжи можно было пересчитать по пальцам. Даже смешно: прикинув потом, я понял, что едва ли не половину молодых избирателей, пришедших в тот день, я знал лично. Кого в итоге должны были выбрать на моём участке даже при условии идеально честного голосования, особой загадки для меня не представляло.

Во второй половине дня наблюдательница от муниципального кандидата сочла свою миссию выполненной и уехала, а женщину-коммуниста заменил мужчина (тоже от КПРФ), рекомендованный мне как человек крайне идейный, боевой и вообще без пяти минут революционер. Даже одет он был в ярко-алую толстовку, словно ещё вчера перешитую из транспаранта «Вся власть Советам». Увы, по реальной своей активности он превзошёл разве что мумию Ленина, потому что не сделал за всё время ни одного замечания комиссии и ни разу не поинтересовался ходом её работы. Впрочем, особенно винить я его не могу: как он мне признался потом, после бурной деятельности на прошлых выборах ему пришлось отказаться от своих жалоб под давлением угроз, поступавших в адрес его семьи.

Приятным сюрпризом оказалось то, что нам выдали талоны на питание в местной столовой. Впрочем, сохраняя бдительность, мы с коммунистом ходили есть по очереди.

Ближе к вечеру, наконец, стало происходить что-то интересное. Поток голосующих постепенно иссякал, однако явка избирателей, оглашаемая секретарём каждые 2-3 часа по моему запросу, продолжала демонстрировать уверенный рост. К концу голосования расхождение между подсчитанным мной количеством избирателей и объявленным комиссией достигло внушительной величины (1126 по нашим данным и 1269 — по данным вероятного противника). Я не сомневаюсь, что мы кого-то пропустили, потому что мне регулярно приходилось напоминать своему коллеге, чтобы тот отметил в «шахматке» очередного проголосовавшего, но чтобы проморгать каждого восьмого — «нет, сынок, это фантастика!».

Что любопытно, под самое закрытие участка, когда мы уже не ожидали, что кто-то придет голосовать, появилось около пяти молодых людей. Мне кажется, они последовали совету, который озвучивали ещё перед думскими выборами — тем, кто никогда или почти никогда не голосовал, рекомендовали прийти на участок за 5-10 минут до закрытия, чтобы, возможно, увидеть напротив своей фамилии чужую подпись и уличить комиссию в мошенничестве. У нас, впрочем, ничего такого не произошло. А одного опозданца, пришедшего в 20:01, на участок уже не пустили.

Самое интересное, конечно же, началось с подсчётом голосов. Сначала члены комиссии всеми способами пыталась «отползти в тень»: столы для сортировки бюллетеней они отодвинули едва ли не в самый дальний угол помещения, который ещё захватывал объектив веб-камеры (якобы для того, чтобы всё поместилось в кадр), а меня к наблюдению за процессом пытались не допускать под предлогом любых аргументов, на которые только хватало фантазии (с общим содержанием «вы мешаете работе комиссии!»). На вопрос о том, какой именно «работе» может помешать присутствие молча наблюдающего за процессом человека, внятного ответа я не добился. Далее в ход пошли аргументы типа «вы нервируете комиссию, мы бедные усталые женщины, оставьте нас в покое!», а под конец — и вовсе «зачем вы за нами так пристально следите и всё время фотографируете? Мы тут что, по-вашему, преступление какое-то совершаем?!». Я не стал испытывать судьбу и доводить до удаления по надуманному поводу, а вместо этого сделал ход конём. То есть отошёл к своему столу, достал из рюкзака заранее припасённый... та-дам! — бинокль, и начал наблюдать за процессом в него :-). На это слегка прифигевшая комиссия возразить уже ничего не смогла.

Впрочем, во всём остальном чинить препоны они не переставали. Промежуточные итоги подсчёта не оглашались и вносились в УФП несвоевременно либо не вносились вовсе, несмотря на мои регулярные замечания. Только в 21:18 в УФП наконец вписали ручкой первые величины (и к ним мы ещё вернёмся).



Меня постоянно обвинияли в том, что я пытаюсь режиссировать работой комиссии, которая лучше меня знает, что ей делать. Завхоз школы (по совместительству, напомню, наблюдатель от ЕдРа) отказалась усилить освещение в спортзале, где горело не более четверти всех ламп, из-за чего фотографии и видео выходили слишком зашумлёнными, а в бинокль были видны не все отметки в бюллетенях. Также меня пытались увещевать, что мне нет нужды что-то высматривать и фотографировать, поскольку всё пишет камера. А на моё замечание о том, что при её разрешающей способности и таком удалении от объекта съёмки бюллетень будет в лучшем случае похож на «злобный пиксель», ответили, что я ничего не понимаю и что на самом деле картинку с камеры можно увеличивать так, что будет видно всё, что написано в бюллетене, — «нам так на обучении показывали». Прямо голливудское кино, где масштабируют в 100500 раз фото крошечного винтика и читают в отражении номер машины злодеев.

Более того, свято веруя в силу Большого Брата, члены комиссии при непосредственном подсчете голосов каждый бюллетень, прежде чем отложить его в сторону, поднимали над головой. Причём все пачки таким образом считала одна и та же женщина, и её было даже жалко: больше тысячи раз в довольно быстром темпе взмахнуть руками — это непросто. Тем более что всё это было совершенно бессмысленно. В общем, мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус.

Кстати, о том, сколько именно раз пришлось взмахнуть. Я отслеживал соответствие отметок в бюллетенях фамилии кандидата, в стопку которого они откладывались, а считал бюллетени наблюдатель от КПРФ. Положился я на него напрасно: почти во всех случаях он сбился и смог назвать лишь примерную цифру. Тут я и сам дал маху: мне не надо было так пристально вглядываться в отметки бюллетеней оппозиционных кандидатов — вряд ли бы у них обнаружились чужие голоса :-). Несведущий человек, кстати, может заметить, что даже если не получилось точно подсчитать бюллетени в день голосования, то можно было это сделать на следующий день по записи с камеры. Как бы не так! После 5 марта все записи для простых граждан стали недоступны. Да, была возможность запросить желаемые фрагменты через сайт «Госуслуги» (причём каждые 30 минут нужно было заказывать отдельно), но, как будет сказано ниже, эта функция работала... скажем так, на удивление избирательно. Нужно было поставить домашний компьютер на запись трансляции непосредственно в день голосования, а об этом я тоже, увы, не позаботился.

Миронов у нас, кстати, был какой-то неправильный:



Количество бюллетеней за Путина я считал сам, и оно в пределах допустимой погрешности совпало с озвученным комиссией. Правда, из-за того, что фамилия Крабе располагалась в самом низу списка, при демонстрации бюллетеня на камеру поток воздуха часто загибал его нижний край, и рассмотреть отметку не удавалось. Впрочем, таких бюллетеней в стопке Путина, где я бы прямо заметил галочку напротив фамилии другого кандидата, не было.



Подсчёт бюллетеней президентских выборов был закончен, но вместо оглашения результатов комиссия удалилась в тренерскую каморку спортзала, оставив бюллетени и списки избирателей на месте и усадив следить за ними единственного мужчину (видимо, физрука). Чем занимались остальные члены в каморке, неизвестно. Никаких комментариев о причинах задержки я не получил. Почти сразу же удалился с концами и наблюдатель от компартии, так что я остался на участке в гордом одиночестве.

В принципе, особого повода для беспокойства у меня не было, потому что никаких документов комиссия с собой не унесла, но учитывая, что время и так уже было позднее, а ещё предстояло считать бюллетени за муниципальных кандидатов, я решил, что меня собираются брать измором, как это нередко делалось на прошлых выборах. Где-то через полчаса мне это ожидание надоело, и я написал жалобу на имя председателя, в которой изложил текущую ситуацию. Подавать её, впрочем, пока было некому, поскольку дверь каморки была закрыта, а единственный член комиссии, оставшийся следить за бюллетенями, читал книжку и не мог дать более вразумительного ответа о происходящем, чем «они отдыхают, кофе пьют». На самом же деле, как я почти уверен, комиссия выходила на связь с вышестоящим начальством и сверяла только что полученные цифры с теми, что должны быть.

Ещё минут через 15 члены комиссии наконец выбрались из своей норы. Я немедленно поймал председателя и вручил ей жалобу. Та, что интересно, не стала артачиться, сразу как-то погрустнела и даже вроде бы немного опешила. Она вслух зачитала жалобу членам комиссии, те вполголоса побухтели, что я половину переврал и на самом деле всё было не так, но жалобу в итоге приняли. Далее комиссия ещё несколько минут о чём-то полушёпотом совещалась (я уж было подумал, что о моём удалении), после чего внезапно начала пересчитывать бюллетени. На вопрос «Какого ...?» мне ответили, что они-де всё это время в каморке при помощи компьютера проверяли правильность подсчёта голосов, но контрольные соотношения не сходились. Ещё бы они у них сошлись, при таком-то расхождении количества реально и «официально» проголосовавших... Впрочем, это замечание я оставил при себе, а вместо этого стал предельно внимательно наблюдать за пересчётом, в любой момент ожидая того, что для компенсации искусственно созданной нехватки бюллетеней будет произведен вброс. Ничего такого, однако, я не заметил. Сам пересчёт, впрочем, производился с грубейшими нарушениями: бюллетени считали по уголкам вместо положенного перекладывания, и результаты по каждой пачке оглашались только председателю на ушко. Я опять стал возмущаться, но умолк на полуслове, когда председатель спешно подбежала к камере и разыграла прямо-таки сцену из футуристической антиутопии. Встав точно под объективом и задрав голову вверх, она торжественно зачитала результаты повторного подсчета. Честное слово, если бы всё это предварялось словами «о великий Вицлипуцли, кровожадный бог сражений...», я бы несильно удивился. Озвученные цифры, кстати, не полностью совпали с теми, что получились после первого подсчёта, но разница была небольшой. Наконец-то члены комиссии вняли моим увещеваниям и внесли результаты подсчёта в увеличенную форму протокола, причём сделали это с таким рвением, что по ошибке вписали вместо общего количества зарегистрированных избирателей количество проголосовавших.



Я, каюсь, в тот момент тоже этого не заметил. Но результат получился весёлый: выходит, наш участок по явке обогнал даже Чечню, потому что она составила ровно 100% :-). Ведь 1269 (1-я строка) как раз равняется 1223 + 46 (4-я и 5-я строки). Не обратил я на тот момент внимания и вот на какой любопытный факт: количество бюллетеней, выданных на участке, равнялось 1223, а количество обнаруженных в урнах (8-я строка) — всего 1116! Получается, 107 бюллетеней куда-то пропали, однако в списке утраченных стоял оптимистичный 0. Зато я заметил другое. Во-первых, что Зюганову по ошибке сначало написали 210 голосов, хотя на самом деле было 202 (оказывается, комиссия может ошибаться и в другую сторону :-). А во-вторых (и это куда важнее), что количество погашенных бюллетеней равнялось 851, хотя, если верить основным цифрам, должно быть 2000 – (1223 + 46) = 731. Пока же получалась полная ерунда — то ли было погашено 120 действительных бюллетеней, то ли выдано на самом деле было существенно меньше бюллетеней, чем об этом говорилось.

Неладное заметила и комиссия, после чего затеяла уже третий пересчёт. Смеркалось... В итоге результаты кандидатов не изменились, зато количество погашенных бюллетеней составило — сколькобывыподумалии? (© Волшебный Кролик) — 731! Магия чисел наконец сработала, и результаты голосования (с поправкой на 107, видимо, украденных или съеденных избирателями прямо в кабинках бюллетеней) стали корректными. Члены комиссии повеселели, и немудрено: Путин набрал больше 50%. Судя по всему, такой и была установка для большей части московских комиссий. В УФП внесли исправления, после чего обвели все цифры маркером.





Как видите, небывалая явка и 107 бюллетеней-призраков там так и остались. Соответственно, они были продублированы и в моей копии итогового протокола. Более того, как выяснилось уже потом, те же чумачечие величины внесли и в базу данных ГАС «Выборы».



Можете сравнить хотя бы первую строку с результатом на соседнем участке.

Оставаться на подсчёт результатов муниципальных выборов я уже не стал, потому что дико вымотался за день, да и просто не очень понимал, что мне там ловить. Ни одного из кандидатов я всё равно толком не знал. Напоследок заместитель председателя принесла мне кофе и поинтересовалась, много ли денег Прохоров платит своим наблюдателям. Я ответил, что работаю бесплатно. Члены комиссии мне, кажется, так и не поверили. Видимо, в их умах просто не укладывалась идея о том, что можно вести какую-то общественную работу не за деньги, а за совесть.

Придя домой, я любопытства ради включил трансляцию  с того участка, на котором должен был бы голосовать по прописке. Сказать, что увиденное меня потрясло, значит не сказать ничего: в полночь (напомню, трансляция шла с задержкой на час) там ещё даже не вскрыли урны! Комиссия просто сидела или спала за столом. Ни одного наблюдателя на участке не было.

P.S. Только несколько недель спустя я смог наконец получить через сайт «Госуслуги» записи с камер наблюдения. Конечно же, по чистой случайности видеоролики после 23:00 (т. е. когда на участке происходило самое интересное) отсутствовали. Но имелось хотя бы видео подсчёта голосов. Внимательно его пересмотрев, я увидел, что результаты Жириновского, Зюганова и Миронова никто не подтасовывал. А вот Прохорову и Путину голоса нарисовали — первому на 21 меньше, чем нужно (на видео у него 185), а второму — на 36 больше (в реальности 598). Занятно, что последняя цифра точно соответствует результату Путина на соседнем участке. Таким образом, если предполагать, что первый подсчёт был правильным (а скорее всего это так, иначе вряд ли бы потом стали менять его результаты в «нужную» сторону), то голоса избирателей распределились следующим образом:

Жириновский — 6,89%
Зюганов — 17,61%
Миронов — 4,97%
Прохоров — 16,13%
Путин — 52,14%

Таким образом, комиссия выгадала чуть меньше 2,5% для «национального лидера». С какой целью, если он и так набирал больше 50%, не вполне понятно.

Но дольше всего я размышлял над тем, откуда взялись 107 «лишних» бюллетеней. Что интересно, на соседнем участке наблюдалась похожая картина: там якобы пропало 110 штук, несмотря на все усилия наблюдателей, сверявших итоговый протокол. Я готов поверить, что отдельные избиратели действительно унесли с собой бюллетени, пытаясь таким образом проголосовать против всех (и поступили неправильно — надо было испортить бюллетень и опустить в урну). Но в то, что их было почти 10% от общего количества, верится с трудом. Я лично, например, вообще не видел избирателей, зашедших в кабинку, но не бросивших в урну бюллетень после выхода из неё. Разве что кто-то получал бюллетень у комиссии и уходил сразу. Но таких людей наверняка были единицы.

А потому наиболее вероятный вариант таков: около сотни бюллетеней было заготовлено в качестве своеобразной «подушки безопасности» на случай плохого результата Путина. Именно для того, чтобы их можно было добавить, не нарушив контрольных соотношений, со второй половины для объявляемая явка искусственно завышалась. Но в итоге то ли комиссия решила, что результат и так неплохой, то ли побоялась делать вброс (может быть, даже не в последнюю очередь из-за присутствия наблюдателей на участке), но эта сотня бюллетеней осталась невостребованной. Наверняка если бы я не просил регулярно называть явку и не фиксировал её, под конец просто озвучили бы реальную цифру выданных бюллетеней, и недоимки не случилось бы. Но в данном случае комиссия не нашла ничего лучше, как предположить, что при подсчёте погашенных бюллетеней «случайно» ошиблись на 120 штук. Возможно, в стопку перед этим незаметно добавили как раз те самые заготовленные бюллетени, предварительно отрезав у них уголки. Число 120 вполне можно объяснить, если взять реальную сумму бюллетеней в урнах (проверенную по видеозаписи) и вычесть её из озвученной явки. 1269 – (26 + 79 + 202 + 57 +185 + 598) = 122. 2 бюллетеня спишем на допустимую погрешность. Вот такая грустная арифметика.

На мой взгляд, на этих выборах вообще не было интриги в том, кто победит. Вопрос был — как победит. К сожалению, теперь, обладая собственным опытом и зная, как голосование прошло на других участках, я могу сказать, что победил он нечестно и некрасиво. Не могу утверждать, кто был главным инициатором проведения фальсификаций, призванных обеспечить победу с большим отрывом — предвыборный штаб Путина или он сам. В хорошего царя при плохих боярах я не верю, так что, конечно же, он был в курсе, как именно будет коваться его победа. С другой стороны, я не в меньшей степени уверен, что и «перегибы на местах», вызванные врождённым для нашего чиновничества желанием понежней лизнуть начальствующую задницу, тоже существенно повлияли на результат. Пример такого праведного рвения нам ещё на думских выборах показала одаренная Аллахом Чеченская республика. А сделать, на мой взгляд, нужно было ровно обратное, то есть — провести предельно, даже неестественно честные выборы. С порханием вокруг наблюдателей и демонстративным решением спорных ситуаций не в пользу Путина. Потому что даже в этом случае, я нисколько не сомневаюсь, победил бы именно он. Ну разве что, возможно, не в первом туре. А поскольку во втором выбирать бы пришлось между Зюгановым и Путиным, даже я сам бы скорее отдал голос последнему. И не было бы у нас такого, как сейчас, массового недовольства оскорблённых и обманутых людей. Однако власть выбрала для себя другой сценарий. Видимо, там уже даже и не представляют, что есть иные способы достижения результата, кроме жульничества.
Tags: жизненное, политика
Subscribe

  • Привет из 1993 года

    Для одной ретро-сборки мне понадобилось реанимировать дисковод для дискет 5,25". Если 3,5-дюймовыми флоппиками я в своей жизни пользовался много…

  • Подопытный кролик с фотоаппаратом

    Поскольку я тут недавно привился от коронавируса (вакциной «Спутник-Фау», как назвал её один дядька из поликлиники — видимо, в…

  • Первый раз в рабочий класс

    Вчера у меня, оказывается, была знаменательная дата. Ровно 15 лет назад я получил свою первую зарплату на своей первой работе. Удивительно, но чек…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments